16:13 

Замкнутый круг 3.1

Aksalin
Название: Мир на Кибертроне
Бета: Diana Vert
Размер: макси
Пейринг/Персонажи: Гримлок/Слэг/Старскрим
Вселенная: Transformers G1-Headmasters
Категория: слэш
Жанр: AU от конца третьего сезона Г1; пока что много повседневности
Рейтинг: NC-17
Предупреждения: стокгольмский синдром, насилие, established abusive relationships, гуро крупным планом; много милоты. диноботской (с) Ди
Краткое содержание: полтора квартекса назад, когда Родимус Прайм согласился подписать договор о разоружении, никого не интересовало, как к новому миру будут приспосабливаться диноботы
Краткое содержание предыдущих частей Замкнутого круга: где-то между вторым сезоном Г1 и муви-86 Старскрим попадает в плен к автоботам и вляпывается в отношения с диноботами, вскоре благополучно их одурачивает, использует к своей выгоде и возвращается к десептиконам. а после событий третьего сезона, когда в каноне Старскрим выпрыгнул из головы Юникрона и попал под взрывную волну, его подбирают не десептиконы, а диноботы. в итоге Старскрим остается в живых, но уходит в стазис, потому что диноботы немного перестарались с выражением чувств... и спустя какое-то время только Слэг продолжает навещать корпус Старскрима в подвале - и наконец догадывается, как заставить меха оставаться в онлайне. почти квартекс Старскрим проводит в подвале, большую часть этого времени - парализованным и не способным перезагрузиться; но в конце концов Слэг причиняет ему повреждения, которые не может исправить сам, и Свуп зовет на помощь аэроботов (это юные автоботские самолеты). еще примерно квартекс Старскрим втайне от автоботов учит аэроботов Силверболта и Айр Рэйда летать и сражаться, нападая с ними и Слэгом на десептиконов; потом Айр Рэйд, все это время лелеявший фантазии о спасении Старскрима,
решает воплотить их в реальность, чем доводит Старскрима до нервного срыва и попытки в одиночку убить Гальватрона. после этого Старскрим выходит из сумрака и уже легально участвует в военных операциях; в это же время он собирает и оживляет общего со Слэгом спарклинга


1. Пустота, тишина и дезактив на заброшенном заводе

Иногда ему казалось, что он сходит с ума.

А иногда — как сейчас — казалось, что это мир сошел с ума, причем очень давно. С каких пор он стал так много рефлексировать? Впрочем, в новой эре рефлексировали все, так или иначе. Автоботов вообще как послушаешь — так оперативка зависать начнет от этого долбанного пафоса. «Мы должны защитить… мы должны помочь…» Почему никто не помог ему?!

Резко скрежетнув каблуком по свежему покрытию дороги, Старскрим распрямился, окончательно завершая трансформацию. Иакон казался мертвенно пустым — восстанавливали все в расчете на то, что многие вернутся на Кибертрон, но что-то меха не торопились переезжать на родную планету. Они уже научились жить в других местах, а что их ждало здесь?

Пустота. Тишина. Безумие.

Пустые дома, отстроенные непонятно по чьим воспоминаниям, наводили тоску, но приходить заранее Старскрим терпеть не мог. Только поэтому он неспешно брел по безжизненной улице, не глядя по сторонам, и лениво раздумывал, с какой радости его пригласили на совещание в этот раз. Родимус и компания уже давно предпочитали решать текущие вопросы между собой, и Старскрим не представлял, зачем он мог им понадобиться.

Может, их просто тревожит то, что боевой истребитель шатается по Кибертрону без дела? О Праймус, после перехода Кибертрона под протекторат планеты Мастер — без дела оказались все. Кроме рабочих и тех, кто быстренько перепрошился на рабочую специальность. Разумеется, их было недостаточно даже для восстановления Иакона. Старые бассейны стояли пересохшими, и жалкая попытка высадить рядом с автоботской базой энергоновые растения была обречена на провал с самого начала — может, мерзкая органика и могла питаться водой, но все добытые на местах древних парков отростки сдохли меньше чем через декацикл. Статуя Альфа Триона равнодушно взирала на это безобразие, и Старскрим, проходя мимо, брезгливо отвернулся. Лучше уж было смотреть на собственное отражение в мутной, покрытой частицами грязи воде.

Понятно, что Кибертрон был истощен тысячи ворн назад, что даже с помощью поселившихся на нем нейтралов начать производство новых меха было нереально… Эти нейтралы и надавили на Прайма, убедив подписать договор о разоружении. Они никогда не воевали и не видели ничего дурного в том, чтобы отправить в бой тех, кто сильнее и совершеннее. Хедмастеров. Прайм наверняка догадывался, что ничего хорошего не выйдет, но все же согласился… Фраг, ну какой смысл быть Праймом, если ты не можешь в нужный момент стукнуть кулаком по столу и поступить, как тебе хочется?!

«Я нашел странное, что мне делать?» — к сообщению от Скэвенджера прилагался кадр дезактива. Мда, над этим меха кто-то хорошо потрудился.

К счастью, Старскрим был рядом — ему следовало всего лишь вернуться и пробраться мимо кое-как отреставрированных высоток. Тем, кто решит здесь жить, придется не один цикл потратить на обустройство. Ну да ладно, зато никто не видел, как Старскрим крадется по узкому переулку и, предварительно оглянувшись, пролезает под кривым заслоном из колючей проволоки. Ворны назад здесь был завод по сборке военных меха. Автоботы сейчас обозвали его засекреченным и запретили туда ходить — и, пожалуй, один Старскрим знал, что здесь находилось раньше и почему здесь относительно безопасно. Дебилам, любящим наступать на мины, лучше и вовсе без сопровождения никуда не соваться, он не спорил.

Относил ли он Скэвенджера к дебилам — интересный вопрос. Что этот неприкаянный забыл на старом заводе? Впрочем, у Скэвенджера было чутье на энергон и ценные штуки. Если б он не был таким подхалимом…

Мелкий меха был весь в дырах — не от выстрелов, от холодного оружия. Часть броневых пластин убийца снял, чтобы добраться до нужных ему деталей. И самое любопытное — в рот бедняге затолкали лом, похоже, принесенный откуда-то снаружи. Из цехов и подсобных помещений за ворны войны утащили все, что представляло хоть какую-то ценность.

— Слушай, а это не диноботы? — не оборачиваясь, спросил Скэвенджер, и Старскрим резко передернул крыльями, подавляя в себе желание защитить этих уродов.

— Нет, — коротко выплюнул он, воздержавшись от уточнения, что им это наболт не сдалось. Для кого им красть детали?

— Слухи ходят, знаешь же? Что твой…

— Гримлок это прекратил, — нехотя пояснил Старскрим. Искра уже вибрировала от злости. С каких пор он стал специалистом по диноботам? Он их ненавидел!

— Ну, тогда это кто-то из наших, — Скэвенджер явно имел в виду не свой гештальт, с которым окончательно расплевался еще до реабилитации Старскрима. — Надо сообщить Родимусу, наверно… но я боюсь, как бы чего не вышло. От этого чувака еще фонило, когда я его отыскал, я же по сигналу шел. А я никого не заметил!

И в самом деле, энергон уже подсох, но не начал разлагаться — запаха не было.

— Они же обвинят во всем меня, меня, — продолжал ныть Скэвенджер. — А куда мне валить с Кибертрона, если вдруг что?

— А я тут причем?! — повысил голос Старскрим. — Праймус, что ты вообще пристал к этому дезактиву? Мимо нельзя было пройти, заешь тебя ржа?!

Он-то думал, можно будет отмазаться от шлакодела Родимуса, заявив, что занимался более важными вещами, но нет! Эти мрази сами не допускают бывшего — не один квартекс, как бывшего! — десептикона до важных дел, а потом хотят, чтобы он разбирал завалы?! Не дождутся, хватит и… Он долбанул кулаком по бетонной стене цеха, выплескивая ярость, от которой перегревался корпус и тянуло орать, орать на придурка Скэвенджера так, что сюда точно кто-нибудь припрется.

— Я ж просто хочу спокойно жить, Скрим, — заискивающе проныл тот. — Был бы этот живой, мне бы спасибо сказали, и я подумал, может, ты знаешь его?

— Не знаю, — буркнул Старскрим почти ровным тоном. — Он сам виноват, тут же все огорожено, значит, что-то запрещенное обменивать приперся.

Взяв Скэвенджера за локоть, Старскрим подтолкнул его — по дуге, обходя дезактив, к выходу с заброшенного завода. Мимо гулких коробок цехов, мимо пыльных обломков покрытия, мимо распиленного на куски конвейера, брошенного посреди прохода.

— Охота тебе пялиться на это убожество, — шипел он на спотыкающегося Скэвенджера. — Быстрей ползти не можешь?!

— Так полетел бы, — огрызнулся тот.

Ага, чтобы каждый автобот знал, где Старскрим был. На всем Кибертроне не больше десятка крылатых! Ох, если бы только Старскрим мог свалить отсюда навсегда — с каким наслаждением он послал бы наболт и Родимуса, и этого придурка Скэвенджера!

Однако этот придурок — один из немногих, для кого Старскрим хоть что-то значит. А на руинах Форт Скуика, куда не попасть землеползающим, почти каждый декацикл пополнялась заначка энергона — и это тоже благодаря Скэвенджеру и его чутью. Как бы иначе Старскрим улетал на другой конец планеты, не задумываясь об уровне топлива в баках?

Смерть на вершине славы и последующее неудачное воскрешение все-таки кое-чему его научили — теперь он не разбрасывался теми, кто еще рисковал подать ему руку. Скэвенджеру тоже не слишком повезло с командой, и порой Старскрим сильно сомневался, что тот ему доверяет. У них случались моменты искренности, те неловкие моменты, когда меха говорят о том, о чем не хотели бы вспоминать никогда… но по молчаливому соглашению они никогда всерьез не осуждали и не обвиняли друг друга.

— Я тебе алиби обеспечиваю, кретин. Кто мне будет нормальное топливо поставлять, если ты свалишь с планеты? Да и вообще, без твоего нытья я рехнусь от скуки! — как ни странно, он искренне переживал за Скэвенджера.

— Там кто-то… — перебил тот неприятно высоким голосом, тыкая пальцем в небо, и рванулся под прикрытие бетонной коробки ворны назад разворованного склада.

Свуп. Это страшилище Старскрим мог опознать даже на огромном расстоянии в условиях почти нулевой видимости. Он до сих пор задавался вопросом, чем думали Рэтчет и Уилджек…

Многотонный динобот не нашел лучше места для приземления, чем сдвинутый люк канализации, и чудом не провалился туда левой ногой. И даже равновесие удержал, отскакивая в сторону — и хоть от грохота, с которым Свуп приложился крылом о стену, ниболта не было слышно, Старскрим и так догадался, что ему говорят.

— И тебе не ржаветь! — он увеличил громкость, с привычной мимолетной завистью подумав, что никогда не сможет с таким равнодушием относиться к собственным крыльям.

— Я, Свуп, видел тебя с высоты! — радостно сообщив это, Свуп, похоже, счел разговор оконченным и завертелся на месте, пытаясь дотянуться до задних поверхностей крыльев.

— Скэвенджер, хватит там прятаться, тебя все равно слышно! А ты встань ровно, понял? Вот сколько раз тебе объяснять, что перед посадкой надо посмотреть вниз?

— Так я смотрел, я, Свуп, иначе бы тебя не увидел!

Старскрим скривил фейсплейт, осматривая тонкие металлические чешуйки, обеспечивавшие крыльям Свупа такую гибкость. Вот только когда чешуйки в стыках зацеплялись друг за друга и за бетонную крошку, попавшую между ними, огромное в развернутом состоянии крыло не до конца складывалось при трансформации.

— Хуже спарклинга, — бурчал Старскрим, направляя струи из воздуховодов на бесформенное, ощерившееся сотнями чешуек крыло; хорошо хоть, оно еще сгибалось на этой промежуточной стадии, иначе он бы не дотянулся. — Расскажи мне хоть что-нибудь интересное, пока я с тобой вожусь!

— Я летал… — и после почти кликовой паузы, когда Старскрим уже отвлекся, добавил: — Но я, Свуп, не видел ничего нового. Не умею рассказывать, как ты.

Было что-то нелепое в том, что он вычищал крылья диноботу, стоя посреди брошенного завода по сборке и пользуясь лишь подсветкой оптики. Может, Старскрим и рассказывал Свупу — тот наверняка спрашивал, что это за место, — как жил здесь в первые циклы после активации. Обычно меха сразу отправляют работать, но у Старскрима что-то сбоило, и потому он провел в ремонтном доке завода достаточно времени, чтобы пусть смутно, но помнить это время.

Он успел пожить в Иаконе еще несколько декациклов до войны — когда из военного общежития его выселили, а новой кварты не предоставили из-за бюрократических проволочек, Скайфайр предложил платформу в своем отсеке. Точнее, как выяснилось уже на месте, кусочек собственной платформы, рассчитанной на очень крупного меха. Остальное пространство занимали спарклинги и кибертвари, которых Скайфайр подбирал и выхаживал. Старскрим к тому времени давно не был спарклингом, и потому очень скоро начал чувствовать себя чужим и лишним. Насколько он знал, Скайфайр и сейчас пытался подбирать живность… Всегда проще помогать тому, кто по-настоящему беспомощен.

Всегда проще помогать тому, кто не предаст.

— Все, можешь валить, — Старскрим отступил на пару шагов, давая Свупу место для взлета.

Но — как и следовало ожидать — Свупу было слишком любопытно, чтобы отправиться снова нарезать круги над Иаконом. Не то чтобы Старскрим принципиально возражал против его общества.

— Ну чего тебе? — без наводящих вопросов Свуп мог бы стоять и пялиться еще пару грунов, и это до сих пор раздражало, хотя, казалось бы, давно уже следовало привыкнуть. И как Старскрим ни старался, его голос все равно звучал недовольно.

Впрочем, вряд ли он старался так уж сильно, ведь если кого-то на послевоенном Кибертроне и стоило бояться, то точно не Свупа. Но даже с ним — безобидным и недалеким, часто напоминающим прирученную киберптицу, — не хотелось разделять вещи, касавшиеся только Старскрима. Он не хотел делиться Скэвенджером — и тем более, упаси Праймус, теми мелочами, которые Скэвенджер для него находил. Кибертрон превратился в настолько огромную свалку, что каждый мог искать хлам себе по Искре, верно?

— Э-э… короче, Родимус ругался на тебя, и Гримлок сказал, чтобы я, Свуп, тебя нашел.

Старскрим почувствовал, как фейсплейт непроизвольно искажается в злой ухмылке. Родимус, ржу ему в выхлоп! Старскрим же сказал ему прямо, что он не разведчик. Праймус, как он от этого устал! Почему ему нельзя просто спокойно пожить на Кибертроне, не попадаясь лишний раз никому на оптику, и дождаться, когда…

— Ну, ты нашел меня, и что дальше? Я не собираюсь говорить с Родимусом. Я уже сказал ему все, что считал нужным, и он мог бы написать мне на комлинк, в конце концов.

Дело было даже не в том, что Старскрим не хотел трудиться на благо выживших кибертронцев. Он пытался объяснить это Родимусу, но путался в словах хуже диноботов, и вспоминать об этом было стыдно и сейчас, спустя почти полтора квартекса. На Кибертроне не осталось медиков, которым Старскрим мог бы довериться, а те, к которым он обращался за пределами планеты, советовали то беречь нейросеть, то перегружать ее по полной. Резко накатывавшая слабость, подозрительно напоминающая невозможность шевельнуться после болезненных уколов электричества, и не менее внезапные приступы возбуждения, когда хотелось пережечь уже все наболт, чтобы измотанные системы перестали работать на износ, — это еще удавалось терпеть, это подозрительно быстро стало чем-то привычным. Так через пару декациклов забываешь о царапинах на обшивке и не думаешь о них, пока не доведется отполироваться.

Гораздо хуже было то, что Старскрим сам ощущал себя калекой. Технически — неспособным летать на пределе возможностей, порой до истерики боящимся потерять управление на высоте, — и социально. Как будто все знали о том, что с ним случилось — и продолжает случаться каждый гребаный цикл! — и молчаливо согласились, что их это не касается! Может быть, они, каждый по отдельности, и не испытывали сложностей, притворяясь, что все нормально. Старскрим не знал и знать не хотел, что думает о нем каждый автобот. Он знал только то, что больше не способен притворяться достаточно долго, чтобы его это не бесило. Это они видели его раз в несколько декациклов и выбрасывали из головы, едва он исчезал из поля зрения, а он…

Если Родимус протерпел неприкаянного и не занятого ничем полезным Старскрима полтора квартекса, потерпит еще несколько циклов. Столько, сколько ему понадобится, чтобы продумать разговор и не начать орать с порога. Так зарываться, наверное, все же не стоит, да?

— Так что… я, Свуп, не понял — я должен сказать это Гримлоку или Родимусу? Или обоим?

Скэвенджер уже кликов пять как укатил куда-то — либо к одному из шести выездов с территории завода, либо искать в брошенных цехах чьи-то заначки, — и Старскрим передернул крыльями, отбрасывая дурацкое, на грани безумия, предчувствие одиночества. В узких проездах между бетонными коробками, где ветер выл и швырял в оптику слежавшуюся пыль, легко было услышать призрачные звуки давностью в девять миллионов квартексов. А еще легче — самому ощутить себя призраком.

— Ничего не говори. Спросят, скажешь, что не нашел.

Когда-нибудь Старскрим поймет, что ему делать. Когда-нибудь он сможет разговаривать с автоботами, не ощущая желания раскрошить в пыль их оптики, то ли сочувствующие, то ли ехидные, без разницы! Но не сейчас.

— Слушай, Свуп, я хочу побыть один. Просто полетай где-нибудь, или возвращайся на базу, как хочешь, а я через пару грунов тоже приду, хорошо?

Слава Праймусу, улетел. И не врезался ни во что, набирая высоту. Это было бы очень некстати, потому что Старскрим уже слышал захлебывающийся, прерывистый вой кулеров — и поскрипывание их лопастей, разгоняющихся все быстрее. Он бросился в пустой, мертвый склад, с отчаянием отмечая конденсат по всей обшивке, и шумно плюхнулся в пыль, рядом с неаккуратно взломанным контейнером для корпусов. Длинные запирающиеся шкафчики с номерами. Так меха увозили с завода к рабочим местам сразу после сборки — и точно так же увозили на переплавку.

Свупу можно было верить — если Гримлок не поймает его на лжи, у Старскрима есть еще несколько грунов, чтобы прийти в себя. Мелькнула мысль, не забраться ли в шкафчик, обитый изнутри мягким пенопокрытием, но то ли лень, то ли всплывшее в памяти суеверие помешали это сделать, и Старскрим просто прислонился крыльями к ребристому металлическому боку контейнера, пытаясь расслабиться. Какого шарка Родимус решил, что он лучше Старскрима знает, что тот может, а что нет? Если бы он верил, что без его помощи никак не обойтись, то нашел бы в себе и силы, и храбрость. Он больше всего на свете хотел бы их найти, видит Праймус!

Постепенно температура корпуса снизилась до нормальных значений, и Старскрим отключил дополнительные вентиляторы. Топлива было маловато, но возвращаться на базу не хотелось. Он переполз так, чтобы видеть кусочек звездного неба сквозь пустой дверной проем, и бездумно уставился ввысь.

Все-таки эти приступы до жути походили на ломку после стимуляторов. Возможно, стоило подобрать подходящее вещество… Миллионы квартексов в стазисе сняли любую зависимость от боевой химии, обостряющей реакции и улучшающей летные качества. С этой химии и так можно было соскочить при должном упорстве, вот только Старскрим опасался, что разряды электричества действовали скорее сродни нейроусилителям. А с ними завязать удавалось гораздо реже, и те меха, которые вроде бы бросили, либо вскоре гибли в бою, либо гасили свою искру сами.

Он пробовал как-то дозировать получаемую нагрузку, одно время даже коннектился строго по расписанию, не больше и не меньше двух грунов в середине каждого декацикла, — и все равно каждый раз полностью терял контроль и требовал еще и еще, а после лежал и даже шевельнуться не мог, мучительно долго восстанавливаясь от серии умопомрачительных перезагрузок. О Праймус, это бесило сильнее всего: когда любой звук ощущался слишком громким, любое касание чужого эм-поля вызывало дрожь, а две тупые твари — если не Слэг, так Свуп, — думали, что самое время поболтать! Свободные разряды были очевидно безопаснее обычного энергообмена, для выжигания целых участков нейросети их мощности попросту не хватало, излишки энергии свободно рассеивались, не угрожая ударить прямо в Искру, от чего страдали некоторые любители классического интерфейса… но почему-то он не вызывал такого эффекта, ни прежде, с Мегатроном, ни в последние квартексы.

Внимательнее прислушавшись к ощущениям и дополнительно просканировав системы, Старскрим убедился, что слабость полностью отступила, — но подниматься с пыльного бетона было лень, и он перевел взгляд с далеких звезд на скрытые полумраком углы заброшенного склада. Дальше, где начиналась уже кромешная тьма, широкий тоннель вел на нижние уровни завода. Десептиконы, начавшие восстанавливать Кибертрон, обживали и расчищали глубокие ярусы бесконечной сети тоннелей, следуя указаниям Шоквейва и элементарной логике, предписывающей размещать важные объекты в местах безопасных и удобных для подвоза энергона, а значит — как можно ближе к хранилищам в недрах планеты. Автоботы, изгнавшие десептиконов, не рисковали обследовать почти ничего под поверхностью, ограничив свою жизнь Иаконской базой. И то, меньше чем в сотне хайков от нее можно было спокойно убить меха и остаться незамеченным…

Ладно, Родимус наверняка уже закончил все свои совещания и свалил куда-нибудь с базы — значит, пришло время возвращаться. Эти мерзкие приступы вдобавок сжигали массу топлива, а таскать свои запасы с собой Старскрим не рисковал. Мало того, что они могли случайно воспламениться от резкого сотрясения, так еще не хватало, чтобы диноботы начали задаваться всякими ненужными вопросами!

И, конечно, сейчас, когда у него не было энергии даже на взлет, нужно было идти едва ли не над всей базой, тянущейся на многие хайки под улицами Иакона. Впрочем, здесь Старскрим придирался, и он сам это понимал. Безопаснее было ограничить пути в подземный кондоминиум двумя-тремя выходами, и еще безопаснее — всего одним, даже если кому-то приходится делать крюк. Интересно, если — когда? — Старскрим согласится выполнять распоряжения Родимуса, удастся ли получить доступ к другим частям базы?

Вот и пропускной пункт — ничем не примечательные серо-стальные ворота, реагирующие на любое излучение живой Искры. Уже проходя внутрь и слыша, как изменился звук от каблуков, ступавших теперь по металлическим плиткам, Старскрим осознал, что жутко, уродливо сгорбился. Но резко выпрямлять спину было бы… может, и правильно, может, и достойно, вот только он не хотел привлекать внимания. Не сейчас. Не сегодня.

Ржа, он и так его привлекал — каждый проклятый цикл на этой забитой автоботами базе.

А в эти самые наноклики, когда с верхнего уровня спускался Родимус и приветственно скалился, словно в самом деле рад был встрече, — на сбившегося с шага Старскрима точно смотрели все. С каких пор внимание, пусть даже пристальное, стало для него хуже плавильной ямы? Если бы он столкнулся с Родимусом и его приятелями несколько кликов назад, на улице, то рискнул бы трансформироваться и улететь, пусть бы и пришлось потом уговаривать Скэвенджера или Свупа поделиться энергоном. Однако автоботские твари позаботились о том, чтобы десептикон мог пройти по их базе единственным путем: в подземные ангары диноботов и обратно к выходу, никуда не сворачивая и подвергаясь сканированию автоматики у каждой, каждой двери. Автоботам совершенно не нужно, чтобы по их только-только восстановленной базе кто-то летал. Особенно Старскрим, не так давно взорвавший склад с оружием и оставивший после себя руины вместо внешних, тщательно укрепленных стен на юго-западном участке. Старскрим не собирался возвращаться тогда… ладно, это его не оправдывало, но никто и не ждал от него оправданий. Ему просто перекрыли доступ ко всему, что представляло хоть какую-то ценность. Даже когда Старскрима звали на совещания по военным вопросам, где он мог подсказать что-то действительно важное, он вынужден был ходить в сопровождении Слэга или его проклятого отродья, и это злило до сих пор.

Уставившись на широкую, с половину ладони, инсигнию, окруженную яркими желто-оранжевыми извивами пламени, Старскрим пробурчал нечто похожее на приветствие. Во имя Праймуса, сейчас он был бы рад даже приступу — лишь бы как-то выключиться из этой невыносимой ситуации. Но вместо слабости, от которой не подчинялись ноги и сбоил видеопоток, системы переходили в боевой режим так быстро, что Старскрим не успевал отменять эти процессы вручную. Неужели рядом с автоботами его самообладание всегда будет таким же хрупким и тонким, как капля энергона на воде? И пусть на таком расстоянии они не могли ощутить, как перегревается корпус Старскрима, и услышать, как шумят его кулера, — дрожь в крыльях он скрыть не мог.

— Я не понимаю, что ты хочешь услышать от меня, Родимус Прайм, — заговорил он излишне громко, но все-таки не срываясь на крик. Пока не срываясь. Только бы Родимус не приближался, потому что пятиться будет совсем… Старскрим стиснул денты, отгоняя гадкое и неуместное чувство признательности за то, что Родимус резким жестом заставил Ред Алерта и Капа идти к выходу без него.

— Желательно бы что-то более конкретное, чем твое «конечно, Прайм», — усмехнулся тот, но в этой широкой улыбке не было ни грана приязни. — Я хочу знать, когда ты уже займешься делом, как все остальные?

— Ты задаешь этот вопрос пятый раз, и у меня по-прежнему нет ответа. Как только он появится, ты будешь первым, кто об этом узнает, даю слово.

Неровно вентилируя, Старскрим смотрел вслед Родимусу, пока тот не скрылся за съехавшимися створками ворот. Получилось не наорать на Прайма. Надо же. Старскрим и сам не ожидал, что справится; вот только что теперь делать с яростью, жгущей Искру?



2. Поджечь. Не смешивать

Невнятные, но уютные мыслеобразы проскальзывали по прямой связи, легко покалывая правый рог; рука Гримлока давила на плечи приятно-знакомой тяжестью. Тишина. Понимание. Доверие. В углу Свуп наскакивал на Сладжа, устрашающе клекоча и звеня крыльями — а тот никак не мог сообразить, что с ним опять не поделили, но со свойственным ему добродушием честно пытался выслушать и понять. Эмоции Свупа были скорее горячкой спора, нежели подлинным гневом, и вызывали у Слэга насмешливое умиление. Он не пытался вникнуть в предмет обсуждения, почти полностью погрузившись в переживание редкого момента абсолютной близости — насколько она вообще была возможна для такого, как Слэг. Конечно, другие могут полностью объединять свой разум с чужим, расслабляясь и открывая не только Искру, но и все информационные шлюзы. Слэг не испытывал в этом потребности — ему хватало самого факта того, что в любой момент он может передать возникшую мысль, не утруждая себя ее формулировкой, и знать, что будет понят. В этом мире слишком много о себе мнящих кибертронцев такая поддержка была бесценной. Гримлок полагал, что если бы Родимус Прайм не испытывал по инерции ответственности за творения покойных Уилджека и Рэтчета — давно бы уже сослал диноботов… но куда, вот вопрос. На земном острове им было бы неплохо, но Прайм не хотел, чтобы металлические ящеры распугивали человечков или же, при неудачном стечении обстоятельств, стали бы источником знаний о технологиях Кибертрона, а то и войны между землянами. Кроме того, диноботы сами не слишком хотели быть сосланными или отключенными — пусть попробуют заставить слаженную команду машин для убийства сделать что-то против их воли, Слэгу было бы очень интересно на это посмотреть!

Еще не эмоции, но образ Старскрима на грани восприятия стер улыбку с фейсплейта, программы самоконтроля запустились еще до полной расшифровки поступающих со сканеров данных, и Слэг не знал, было ли это откликом на чужое раздражение или уже стало автоматической реакцией. Гримлок не мог почувствовать изменений в настроении партнера даже на таком расстоянии — никто, кроме самого Слэга и его динозаврика, не обладал такой способностью — но изогнул запястье, не прерывая связи, щекотно провел кончиками пальцев по чувствительной поверхности рога.

— Слэг, — красные линзы уставились на него снизу вверх, и нейросеть захлестнуло потоком негатива сразу с двух сторон, — нам нужно поговорить. Наедине.

Прерывать связь, тонкой ниточкой удерживающую от разрушительных и недостойных глупостей, очень не хотелось, поэтому Слэг лишь мигнул оптикой. Рука едва заметно вздрогнула в порыве подняться, сжимая ладонь Гримлока на плече, и его эмоциональный фон моментально сменился на сочувственное тепло. Всегда приятно, когда кто-то рядом верит в тебя.

— Говори здесь, — огрызнулся Слэг, пытаясь вернуть упорхнувшее ощущение безмятежного спокойствия. Получалось не очень, особенно когда Старскрим возвысил голос, отчего даже Свуп замер, с любопытством прислушиваясь к намечающемуся скандалу.

«Четыре фразы», — беззвучно фыркнул Гримлок; его тоже неимоверно раздражал пронзительный фальцет, на который игрушка срывалась каждый раз, когда теряла контроль. Но только на десятой фразе, а может быть, и на одиннадцатой — Слэг как-то сбился со счета — не услышав ничего принципиально нового, диноботы наконец узнали, что Старскриму нужно топливо. Топливо — это была понятная и даже адекватная просьба. Гораздо хуже было бы, если б игрушке внезапно потребовались уважение, внимание, этичность и прочие абстрактные понятия, от попыток уразуметь смысл которых всегда хотелось кого-нибудь расплавить. Желательно вот это визжащее красно-белое существо, размахивающее руками прямо перед носом. Обрадовавшийся было Слэг потянулся свободной рукой к паховой пластине, отчего алые линзы Старскрима возмущенно вспыхнули.

— Ты! — захлебнулся Старскрим. — Ты вообще соображаешь, что это интимное действие?!

— Раньше тебя это не смущало, — хмыкнул Слэг, твердо решивший, что никуда от Гримлока не отцепится. Он хоть как-то уравновешивал буквально захлестывающее злобное отчаяние Старскрима — на таком расстоянии и при такой силе эмоций уже трудно было отличать свои чувства от чужих, и это очень нервировало.

— Раньше они не пялились на меня!

— Глупый маленький десептикон сначала кричит так, что даже Снарл выходит из оффлайна, а потом удивляется, что диноботы на него смотрят? — поинтересовался Гримлок вроде бы с дружелюбным ехидством, но Старскрим сразу изменился в лице и даже отступил на шаг влево и назад.

— Слэг, — тихим и очень несчастным голосом пробормотал он, уставившись куда-то в честплейт; Слэг бы даже поверил, если бы не ощущал его усилившейся злости, — пожалуйста, не заставляй меня ссориться с тобой при всех…

«Отправь его к автоботам, — в который раз предложил Гримлок, — пусть порадуются».

Слэг нехотя, медленно высвободил руку, обнимавшую шершавый теплый корпус, и распрямился, стряхивая коготь. В памяти резко вспыхнуло воспоминание о том, как игрушка однажды спросила, почему Слэг не обращается так с Гримлоком. Точнее, даже не спросила…

— …ты никогда не думал, что делать больно тому, кто слабее — это признак подлости и трусости? Если тебя злит Гримлок, почему ты приходишь и срываешься на мне?

— Глупая игрушка слишком много болтает, — зарычал Слэг, надавливая на верх кабинки и царапая ее в предвкушении. Всю нейросеть, от Искры до рогов, глухо жгло от сладкой ярости, пульсирующей на грани взрыва.

Но Старскрим среагировал с неуловимой быстротой — только что сидел, скрестив ноги, и спокойно, даже как-то снисходительно рассуждал о том, чего все равно не мог понять… и вот уже лежит на полу, закинув руки под голову, убрав и желтый блистер, и защищающие детали, раскрыв все вплоть до сжавшейся в трепещущий комочек Искры. Слэг гордо ухмыльнулся и провел пальцами по гладким краям металлической камеры, слегка задевая вибрирующее энергетическое облачко.

— Я не хотел тебя обидеть, или задеть! Не ломай меня, пожалуйста! — затараторил Старскрим, скрежетнул крылом, пытаясь приподняться и взглянуть на собственный грудной отсек. И тогда Слэг ударил наотмашь по серым губам, исказившимся в лживой гримасе. Еще раз. И еще раз, пока до игрушки не дошло, что лучше бы ей помолчать.

Тихий и послушный Старскрим нравился Слэгу гораздо больше, краем сознания он понимал, что нет необходимости причинять боль, не то что серьезные повреждения, но неизлитая злость требовала выхода. Теперь он улыбался уже по-настоящему, не отвлекаясь на контроль мимики, и нервно мигающая оптика игрушки, как и ее вжимающаяся в глубину камеры Искра, вызывали рефлекторное скольжение глоссы по внутренним краям дентопластин. Сегодня Слэг мог позволить себе отпустить контроль, пусть и не до самого конца, и это было похоже на электрический водопад, стремительный и неотвратимый поток самого его существа, замерший в неустойчивом равновесии на кромке рогов, переливающийся ярко-белыми всполохами, искажая зрение. Слэг не будет ломать свою игрушку — он просто больше не будет сдерживаться, не будет совершать слияние тогда, когда к нему рвется чужая Искра. Он получит столько эмоций, сколько ему хочется, и будет трогать Старскрима, пока не надоест.

Конечно, игрушка очень быстро устала, задергалась, перехватила руку Слэга внутри себя, вляпавшись в собственную смазку на горячих разъемах и скривившись так, будто она прожигала броню, заныла:

— Хватит! Я не могу больше! Хватит!

— Я, Слэг, сам решу, когда хватит, — он старался соразмерять свою силу, но Старскрим все равно пискнул, попытался отползти, неловко закрывая рукой лицевую пластину, и Искра его ярко полыхнула, взмывая вверх. — Игрушке нравится получать по морде?

Слэг облизнулся, ощущая вспышку чужой злости, как теплую волну, стекающую от рогов по всему корпусу, чувствуя, как учащается пульсация в груди, как Искра толкается в твердые стенки своей камеры, почти лишая самообладания…


В этот раз он не потеряет контроль, думал Слэг, посылая команду на закрытие двери общей комнаты. Он обещал, что не будет делать того, чего Старскрим не хочет — и сдержит свое слово.

— Я, Слэг, решил — ты недостоин моей любви, — он сосредоточился на том, чтобы смотреть на игрушку, как Гримлок — видеть не самого Старскрима, а всего лишь ресурс. Ресурс, в котором давно уже нет надобности. Кажется, получилось — раньше Слэг говорил гораздо более жестокие и обидные слова, но они звучали иначе, потому что тогда он еще не принял решения. — Я хочу, чтобы ты, Старскрим, ушел.

— Но… куда мне идти? — вопреки ожиданиям, игрушка не обрадовалась. Но и не разозлилась. Может быть, еще не поняла, что Слэг действительно ее отпускает.

— Прямо сейчас можешь пойти в подвал, — раздраженно ответил Слэг. Действительно, зная Старскрима, можно было догадаться, что попросить жилье у аэроботов или у самого Прайма — это для него действие, глубоко оскорбляющее честь и достоинство. — Малышка покажет тебе дорогу и откроет двери. Все равно ты сделал так, что только ты можешь кормить нашего ребенка, значит, она останется с тобой.

Малышка выскользнула из-за угла раньше, чем Слэг успел отправить зов — почему-то она все время пряталась, стоило ей ощутить энергетическое поле Старскрима. Может быть, ей было больнее чувствовать его эмоции, чем Слэгу.

Лишь когда красно-белая фигура с по-прежнему гордо расправленными крыльями скрылась за очередной дверью и цокот турбин окончательно растворился в привычных шумах жилых ангаров, Слэг вспомнил, что топливо Старскрим так и не получил. Но все равно, даже понимая, что очень скоро он притащится назад, Слэг наслаждался непривычным чувством сброшенного с Искры тяжелого груза, пусть и смешанным с невнятной злостью.

Перед тем, как зайти обратно, Слэг все-таки трансформировался. Так было спокойнее. Не нужно было думать, что он смотрит или улыбается как-то не так.

— Ты, Слэг, его не тронул, — с непонятной интонацией уточнил Гримлок.

— Я, Слэг, думаю — он пошатается по базе и вернется, — огрызнулся Слэг. — Куда еще можно пойти на Кибертроне?

— Так там же есть эти… как их… ресурсы? — влез Свуп, которого вообще никто не спрашивал.

— Он, Старскрим, «боевая машина, а не фрагнутый дроид», — процитировал все еще недовольный Снарл. — Кристаллы, их же копать надо.

Слэг потянулся так, что приятно заныли суставы, неповоротливые и зажатые утяжеленной броней в этом моде, и запрыгнул на платформу. Потерся боком о Гримлока, скрежеща металлом по металлу. Легкие, дразнящие электроразряды сорвались с рогов. Старскрим бы на такое зашипел, разозлился, шарахнулся в сторону или просто сбежал. А Гримлок низко, вибрирующе заворчал и обхватил левой рукой, усаживаясь рядом. Вот так, да, и еще голову на колени положить. Как же хорошо!

«Его бы перепрограммировать, — передал Слэг по вновь установившейся связи. — Чтобы как раньше».

Даже без инсигний на крыльях Старскрим оставался десептиконом — и, к сожалению, это никак нельзя было исправить. Ну, он говорил, что принципиальной разницы между десептиконами и диноботами не видит, но мало ли что он говорил! Диноботы если и убивали кого-то, то только во имя мира и процветания, и кто же виноват, если этого мира никак не получалось добиться мирным путем? Конечно, десептиконы.

— Вот только я, Снарл, уйду в офф, так он, Старскрим, сразу припрется и опять будет орать, — глухой скрип платформы почти заглушал тихое ворчание, но что там Снарл делал, отсюда было не видно. — А я хочу в офф, ржа, я и так половину цикла торчал снаружи…

— А может, ему этот Скэвенджер кристаллы даст — или уже дал. Они сегодня опять встречались, я, Свуп, видел.

— Ты, Свуп, сказал: ты никого не нашел, — с негромким, но явно угрожающим рычанием Гримлок шевельнулся, собираясь встать.

Нет уж, у Слэга были более важные вопросы — и потому он прикусил левую кисть Гримлока и даже вполз ему на колени половиной правой лапы. Свуп, конечно, дурак, но часто знает больше других диноботов. Все потому что летает и сует везде свой любопытный клюв.

— Кто такой этот Скэвенджер? — выпалил Слэг, пока Гримлоку не пришло в голову его стряхнуть. — И почему я, Слэг, о нем не знаю?

— Наверно, Старскрим тебе не сказал, — мигнул Свуп с раздражающе глупой улыбкой и даже не понял, что не так, пока на него не зарычали и Гримлок, и Слэг сразу. — Зеленый он такой. С ковшом. Энергон копает как раз. Они со Старскримом часто ходят по брошенному заводу здесь, а сегодня вот дезактив нашли, а я, Свуп, с высоты смотрел!

Слэг, кажется, и не собирался плеваться огнем, он просто хотел встать — но Гримлок зажал пасть обеими руками и так двинул локтем по рогу, что оптика засбоила. Лить на это, Слэг мог драться и вслепую. Он уперся лапами в платформу, вынуждая Гримлока навалиться всем весом. Корпуса терлись друг от друга, сдиралась не только краска, но и верхние слои металла, и все-таки Слэг знал, что долго удерживать его так не сумеет и Гримлок.

— Ты, Слэг, тупой, — ехидно заявил Свуп где-то там. — Конечно, если ты только орешь на Старскрима и бесишься, он не будет тебе говорить про своих друзей. Этот Скэвенджер по всему городу шарится, автоботы его не трогают, потому что он ищет всякие редкости хорошо. Конечно, он полезный!

Изо всех сил напрягая сервоприводы, Слэг шарахнул хвостом по платформе так, что она покачнулась вместе с ними обоими. Он ненавидел чувствовать себя идиотом. А Свуп, предатель, мог сказать еще квинты знают когда, что игрушка общается с каким-то там десептиконом. Да, их всех лишили оружия и якобы простили, а этот Скэвенджер вряд ли был сильным воином… но как это все бесило! Даже автоботы понимали, что нечего десептиконам шляться без присмотра и ниболта не делать, не зря же они все время требовали, чтобы Старскрим перестал капризничать и занялся чем-то полезным.

— Ты, Свуп, завидуешь, — огрызнулся Слэг. — Ты урод, и у тебя нет друзей, и игрушки тоже нет.

— Заткнулись оба! — рявкнул Гримлок. — Мы, диноботы, не будем ссориться, понятно? Мы сейчас все пойдем ловить рыбу. Ты, Снарл, будешь отдыхать или пойдешь с нами?

— Я, Слэг, не пойду, — пробурчал он тихо. Конечно, ему хотелось пойти, но если вернется Старскрим? Или, может быть, его заправит Снарл?

— Пойдешь, — Гримлок наконец перестал давить на воротник и слез с платформы. Вроде не очень быстро, но Слэг все равно ударился мордой. Наверно, задумался очень. — Это приказ. Если б у Старскрима было совсем мало энергии, он бы не ушел, так?

Просканировав чужие эмоции, Слэг убедился, что Гримлок и правда за него беспокоится. А Свуп уже первым выскочил в коридор — только и блеснул сгиб крыла в дверном проеме. Почему он соврал про то, что сегодня не видел Старскрима? Снарл уже отключился, все с тем же недовольным выражением фейсплейта, а Сладж топтался у двери в ожидании. Выжечь бы ему Искру, чтобы не пялился и не бесил!

Вслед за Гримлоком и Сладжем Слэг брел по длинному туннелю, разделенному на отсеки по странной автоботской логике. Он попытался было отстать — еще и не решив толком, хочет он спуститься к Старскриму в подвал или просто посидеть в одиночестве, — а Гримлок вернулся на несколько шагов, поймал за рог. Сердито замотав головой, Слэг резко опустил ее вниз, чтобы рог выскользнул из чужой ладони, но в итоге получил коленом по шее. Сильно и неприятно, похоже, что до вмятины на броне. Гримлок не касался рога оголенным металлом на запястье, только пальцами, и нельзя было узнать, что он думает, не спрашивая вслух.

Обязательно нужно тащить за рог? Слэгу никак не удавалось синхронизировать свои шаги с шагами Гримлока, металл противно скрипел по шершавой обшивке его ладони. Неужели не понятно, что на четырех лапах всегда идешь с меньшей скоростью? Визор Гримлока был темным, лишенным подсветки, и Слэг даже не мог понять, смотрит ли тот вниз, на него.

А ведь они уже вышли в автоботскую часть базы! Ярко-красный колесный — Сайдсвайп, если он правильно помнил, — уступил им дорогу. Слэг чувствовал тепло и излучение от его корпуса, даже не задействуя систему эмпатии. От начищенной брони пахло моющим средством.

Автобот дернул дверцей на правом предплечье, когда Слэг повернул к нему голову, но в следующий наноклик Гримлок потянул сильнее, не позволяя притормозить. После того как автоботы узнали про Старскрима — после того как Слэг стал ходить рядом с ним на все эти совещания, — они пялились на Слэга больше, чем на других диноботов. К счастью, меньше чем через клик они наконец выбрались наружу, и им навстречу пикировал Свуп, заслоняя развернутыми крыльями звездную темноту. На улицах рядом с пропускным пунктом базы свет был, но — направленный вниз, чтобы никто не спотыкался и рвал шины. А выше была мертвая и черная пустота космоса.

Если где-то там внутри и было разумное — не Вектор Сигма, огромный искусственный интеллект вроде Телетрона, а именно Праймус, которого так любили вспоминать кибертронцы, — оно могло бы не носиться по вселенной, рискуя врезаться во что-нибудь и угробить всех своих жителей, а разместиться около какой-нибудь яркой звезды. Нет, Слэг честно защищал эту планету от Юникрона и прочих уродов, но все-таки жить здесь…

Кто-то еще — колесный — совсем недавно проезжал через диноботскую лужу, судя по черным потекам рядом со следами протекторов. Конечно, автоботы называли это место так, чтобы посмеяться, и никто не думал, что лужа принадлежит диноботам. И все равно Слэг рассердился. Он сильно толкнул Гримлока хвостом, хотя тот давно уже отпустил рог, и плюхнулся в темную воду с переливающимися пятнами. Оптику забрызгало. Выщербленные металлические берега, древнюю разбитую дорогу, силуэты собратьев — все заволокло искрящейся многоцветной дымкой. Энергон, без разницы, в кристаллах или сгенерированный теми, кто умеет такое делать, всегда был розовый. А здесь, в луже, примеси к воде больше походили на земную нефть. Буро-коричневая жижа непрерывно поднималась на поверхность упругими каплями.

Слэг лапой толкнул Свупа, решившего полностью развернуть крылья и разлечься прямо по центру лужи, и вода всколыхнулась от глухого стука. В самом деле, что это он мешает наэлектризовать топливо? Вряд ли та бурлящая и искрящаяся смесь, в которую Слэг изредка превращал участок лужи вокруг себя, походила на любимую кибертронцами сверхзарядку, и сложно было представить коктейль, который мог бы по-настоящему опьянить диноботов… но им нравилось, а Слэгу было не жалко. Он опустил морду почти к самой воде и добавлял мощности постепенно, после каждой молнии выпуская глоссу и активируя расположенные на ней анализаторы. Лужа с каждым разрядом все резче пахла озоном.

Наконец Слэг решил, что достаточно, и осторожно, хвостом вперед перебрался в дальний край лужи, где она сужалась и перетекала в еще одну, побольше. Там он улегся на мокрый берег, оставив в воде только задние лапы и хвост. За спиной собратья с шумом и хлюпаньем пили колючую, наэлектризованную и брызгающуюся смесь, и пару кликов Слэг отдыхал, лениво выпуская узкие полосы огня перед собой — и любуясь, как вспыхивает фиолетово-зеленым блестящая пленка на поверхности.

Глубокая лужа постепенно прогревалась, местами вода начинала пениться и пузыриться, когда загоралась нефть где-то там, в толще мутной жижи, на доли наноклика подсвечивая ее изнутри. А вот и первая рыбка!

Местные твари почему-то любили тепло, и Слэг уже улавливал движение электричества по нейроцепям их почти шарообразных корпусов. Он мог бы вырубить их направленными разрядами, даже обеих сразу, если бы сосредоточился, — но тогда они бы просто свалились на дно, перестав шевелить плавниками. Нет, их надо было подманить ближе, ближе, а потом не промахнуться…

Получилось! Сама по себе рыба не горела, только начинала плавиться, если достаточно долго держать ее в струе огня. Зато полыхала горючая смесь в воде, а серый шар, местами становившийся почти черным от жара, метался и кувыркался по всей луже, вылетая на поверхность и воспламеняя новые слои нефти. Сейчас рыба ускакала так далеко, что Слэг бы уже не доплюнул до нее огнем, и оставалось любоваться фиолетово-зелеными вспышками. Может, местным тварям и нравилось тепло — но не когда все кругом возгоралось и лизало обшивку. Нет, это рыбе совсем не нравилось, но ей не хватало ума нырнуть поглубже, где нефть долго не задерживалась, и уже там, около дна, пробираться в безопасное место.

С характерным треском у рыбы взорвалась левая оптика — а через пару нанокликов бабахнула и правая. Не факт, что они вообще ей были нужны, потому что металась она все так же бестолково.

Увы, рыба бросалась из стороны в сторону все медленнее, ее силы явно заканчивались, и Слэг лениво выпустил еще одну полосу огня, последнюю. Это было красиво — когда пламя, ало-рыжее в воздухе, становилось насыщенно зеленым и отражалось в темной воде. Но рыба без оптик этого зрелища оценить не могла и, как Слэг и хотел, рванулась на пологий склон, выскакивая из лужи целиком.

— Сдохла, — сообщил Свуп сзади, и Слэг сердито бултыхнул хвостом, осыпая его брызгами.

И вовсе она не сдохла, Слэг еще чувствовал пульсацию электричества в ее корпусе — в самом центре, рядом с маленькой Искоркой. Но дергаться прекратила, это да.

— Слабая оказалась, — пробурчал Слэг с раздражением. Всего-то восемь кликов активно сопротивлялась, и он ведь ее и не расплавил почти. Некоторые рыбы и по груну плюхались в луже, шевелили плавниками, даже когда за ними внутренности плыли и горели, а эта… — Или тупая совсем.

— А может, умная как раз? Я, Свуп, думаю — она вылезла и лежит себе, а мы уйдем, и она в воду поползет.

— Не поползет, — Слэг не стал уточнять, что с такими плавниками даже полтора метра ползти придется целый цикл. Просто плюнул огнем в слепую оскаленную морду.

Конусовидная нижняя челюсть размягчилась, поплыла, размазываясь неровными полосами плавленого металла по темному, с синим отливом берегу. Хвост рыбы закрутился, хаотично мотаясь во все стороны и колотясь о склон, даже выбил несколько фонтанчиков мелких камушков. Но и это продлилось меньше клика, что ж такое-то! Кажется, Слэг пережег этой твари нейросеть, и ей либо не пошевелиться, либо вообще уже не больно. Обидно.

— Ты, Слэг, еще раз все заряди, — позвал Гримлок.

Похоже, они не скоро пойдут домой. Сильно ли разозлится Гримлок, если Слэг решит их бросить и вернуться один? Надо было спросить и не забивать себе голову, вот только он сам не знал, хочет ли он идти и извиняться перед Старскримом.

Наэлектризованное топливо шипело и щекотало лапы, миниатюрные пузырьки долетали уже до брюха, и приходилось следить, чтобы брызги не попали на рога. Не хватало еще вызвать замыкание у себя на голове, а Слэгу сегодня явно не везло.

@темы: трансформеры, мега-тру-динозаврик

URL
Комментарии
2017-11-13 в 22:36 

IlliorMoon
И уносят меня, и уносят меняВ цветную звенящую хрень. Три белых коня, два красных слона. Пингвин, бегемот и олень!
Aksalin, Вышло просто замечательно. Вчера из-за него легла поздно, но рада, что прочитала. Давно такого небыло.

2017-11-13 в 23:49 

Aksalin
IlliorMoon, спасибо, очень приятно)) скоро будет еще, оставайтесь на нашей волне))

URL
2017-11-14 в 15:01 

IlliorMoon
И уносят меня, и уносят меняВ цветную звенящую хрень. Три белых коня, два красных слона. Пингвин, бегемот и олень!
Aksalin, Ура!))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Me Grimlok a king

главная