20:55 

кхм

Aksalin
три года назад я пообещал себе, что флэшбэки к ЗК больше определенного размера - и уж тем более те, которые никуда к сюжету не пристегнуть - буду выкладывать отдельно
оно очень хотело написаться, а я хочу его перечитывать, так что пусть лежит xD
там был еще обрамляющий кусочек более поздних событий, где Старскрим очень злится на Айр Рэйда за попытки поговорить и понять, но это я решил убрать)

Название: Пропасть непонимания
Размер: 2149 слов
Пейринг/Персонажи: Слэг/Старскрим
Вселенная: Transformers G1
Категория: слэш
Жанр: ангст, дарк
Рейтинг: R
Предупреждения: стокгольмский синдром, насилие, кинк на крылья, established abusive relationships, майндфак
Краткое содержание: три страницы поглаживания крыльев (с); Слэг очень хочет как лучше, а получается как всегда
Краткое содержание предыдущих частей Замкнутого круга: где-то между вторым сезоном Г1 и муви-86 Старскрим попадает в плен к автоботам и вляпывается в отношения с диноботами, вскоре благополучно их одурачивает, использует к своей выгоде и возвращается к десептиконам. а после событий третьего сезона, когда в каноне Старскрим выпрыгнул из головы Юникрона и попал под взрывную волну, его подбирают не десептиконы, а диноботы. в итоге Старскрим остается в живых, но уходит в стазис, потому что диноботы немного перестарались с выражением чувств... и спустя какое-то время только Слэг продолжает навещать корпус Старскрима в подвале - и наконец догадывается, как заставить меха оставаться в онлайне. ну и вот, если Слэгу еще как-то ок, что Старскрим не может перезагружаться и весь переломан, то Старскрим спустя четыре месяца осознает, что первые шаги к налаживанию отношений придется делать именно ему...


…Даже когда Слэг не причиняет боли и не пытается ничего сломать, он умудряется превращать интерфейс в какой-то кошмар. Если это вообще можно назвать интерфейсом! Мегатрону тоже нравились крылья, и самому Старскриму они нравились… но гладить и теребить их сорок шесть кликов?

Кажется, это было гораздо проще терпеть, когда Старскрим никвинта не видел и при всем желании не мог сопротивляться. Максимум — подергаться и бессильно выругаться. А теперь он не успевает отключать боевые протоколы, активирующиеся снова и снова. Теперь его Искру жжет злость на то, что все его сопротивление закончилось после первой оплеухи. Теперь он кусает разбитые, саднящие губы, чтобы не завизжать от очередного неожиданного прикосновения. Как прикосновение может быть неожиданным, если последние сорок шесть кликов Старскрим только тем и занят, что пытается угадать, что Слэг сейчас сделает?

Невозможность обернуться сводит с ума. Именно поэтому Старскрим подскакивает, едва вес Слэга перестает давить на ноги. Еще одно касание, которое нельзя увидеть, точно доведет Старскрима до истерики, и поэтому он изворачивается, прижимается к Слэгу, наваливается всем корпусом, заставляя отклониться назад, и целует так, что рот заполняется энергоном из разошедшихся трещин. Правая рука привычно нашаривает фонящий, гудящий под пальцами рог. Это немного больно, но Старскрим знает, что очень скоро вся его кисть онемеет, теряя чувствительность. Кликов через десять она уже и шевелиться не сможет, но пока…

До чего все-таки жаль, что у Старскрима есть только два способа перехватить инициативу, и то — ненадолго. Есть и третий, но он слишком болезненно напоминает о Мегатроне. Фраг, прошло больше квартекса с тех пор, как они виделись в последний раз, а вспоминать неприятно до сих пор. Если иногда — как сейчас — Старскриму и кажется, что он готов сосать Мегатрону хоть пальцы, хоть топливный шланг, лишь бы вымолить прощение, то Слэг точно без такого обойдется.

Фраговы протоколы активируются опять — на этот раз от злости, смешанной с отчаянием. Может, у Старскрима было бы сейчас меньше шрамов внутри топливного отсека, если бы он не пытался сравнивать Слэга и Мегатрона. Несложно было сообразить, чем это кончится, но тогда Старскрима трясло от ярости, и он сорвал голос, доказывая Слэгу, что у тупого спарклинга нет никакого права… Здесь, в проклятом, ненавистном подвале, действует только право сильного. Стоит радоваться, что Слэгу ни разу не приходило в голову наказать Старскрима за историю с Юникроном. Или за убийство создателей. Или за что угодно другое, что было во время войны.

Старскрим не хочет даже представлять, что придумает Слэг, если внезапно возомнит себя вправе судить и карать. Наказания за попытку побега и ложь было более чем достаточно. Пусть ожоги в топливном отсеке уже не болят, зато до сих пор болит Искра, и Старскрим в который раз прокручивает воспоминание, пытаясь понять, что и как нужно было сделать иначе. Пусть Гальватрон выкинул его, как ненужную вещь, как игрушку — как же он ненавидит это слово! — Старскрим верит, что еще может все исправить. Доказать. Увидеть в алой оптике Мегатрона хоть что-то, кроме ненависти и злобы! Старскрим умнее его. И уж тем более — умнее Слэга. Старскрим старше его на вечность, у Старскрима были отношения, пусть только с двумя меха, но он же не был слепым, он миллионы квартексов летал со Скайварпом и Тандеркрэкером, он видел, как… На самом деле, его никогда это не интересовало, он был занят другими вещами, но сейчас он не станет об этом думать. Ему нельзя, ни в коем случае нельзя отчаиваться…

— О чем ты, Старскрим, думаешь? Ты, Старскрим, опять мечтаешь сбежать?

Он прикусывает глоссу, что, в общем, нормально, если его так резко встряхивают, держа за воздухозаборник. А еще — это никвинта не помогает внятно ответить.

— Не хочешь сбежать, — расшифровывает Слэг его злость до того, как он успевает помотать головой.

К этой гребаной эмпатии невозможно привыкнуть, а эта манера отвечать за собеседника просто нестерпимо бесит. Неужели трудно запомнить, что такие вещи Старскрим усваивает с первого раза — если из подвала нет выхода, который можно открыть без Слэга, если вообще нет никаких вариантов… Совершенно незачем было водить внутри Старскрима мечом и плавить ему детали. Совершенно незачем допрашивать его сейчас.

И совершенно бесполезно пытаться объяснить это Слэгу.

— Ты, Старскрим, думал о Гальватроне?

— Нет, — он не знает, когда Слэгу надоест угадывать, но никакого безобидного оправдания придумать пока не выходит.

Фраг, но кем надо быть, чтобы заниматься околоинтерфейсной возней по три-четыре груна и ни разу не отвлечься? Старскрим так не умеет!

— Врешь, — тянет Слэг — с мерзкой, злорадной интонацией предвкушения.

— Я уже не раз тебе говорил, что твоя эмпатия работает очень странно, — пока он уверен, что не думал о Гальватроне, все в порядке. Плохо, что корпус среагировал на чужой фон и на прикосновения, пока сознание витало неизвестно где. В распахнутом честплейте искрят спутанные, покачивающиеся провода, пахнет нагретым трансфлюидом… все выглядит так, будто Старскрим фантазировал о Мегатроне. Но это не так, значит, нужно выпрямить спину, расправить крылья — и говорить. Это все, что Старскриму доступно, и он очень старается быть внятным и вежливым: — Ты задаешь некорректные вопросы, на них невозможно ответить «да» или «нет»! Никто не может думать одну и ту же мысль несколько кликов подряд, и если…

— Ты, Старскрим, врешь, — перебивает Слэг с коротким смешком. — Ты назвал меня лордом.

Фраг! Это плохо, это совсем плохо — и хуже всего то, что Старскрим такого не помнит. Он слетел с процессора? Проклятое электричество все-таки его доконало, что-то перегорело в мозговом модуле? Он должен помнить!

— Я, Слэг, хочу знать, что ты, Старскрим, думал.

— Я не…

— Хватит мне врать!

Достаточно было рявкнуть, чтобы Искра Старскрима съежилась и прижалась к дальней стенке камеры. Но Слэг поднимается на ноги, и Старскрим шарахается к стене быстрее, чем успевает подумать хоть что-нибудь. Крылья дребезжаще позвякивают, касаясь металла, перегретой спине неприятно холодно. Справа — баррикада гребаного хлама, слева — тяжеленный терминал. Праймус, да если бы Старскрим и мог отползти сейчас направо или налево, здесь просто некуда бежать.

Из топливной горловины вытекает еще одна струйка, и Старскрим вздрагивает, чувствуя, как в первые мгновения она обжигает бедра. Он больше не смеет дергаться. Он сидит на мокром и горячем и пытается прикрыть корпус — и знает, что это не поможет. Это не помогало даже с Мегатроном. Но с ним никогда не было настолько страшно. Может, только после самых первых покушений, когда Старскрим еще не уверился, что Мегатрон его никогда не убьет. Может, он поэтому и остался существовать призраком — просто не поверил, что это правда?

— Это больше не повторится. Я обещаю, — голос дрожит и срывается на высокие ноты. — Я клянусь, мне хорошо с тобой, действительно хорошо, и вот поэтому… Я забылся. Я сделаю все, что ты хочешь, только не надо…

Когда диноботы в последний раз били Старскрима ногами — и он уверен, что далеко не в полную силу, — он оказался здесь, в этом гребаном подвале, в таком состоянии, что всей Искрой желал сдохнуть. Слэг стоит совсем рядом и молчит, и смотрит, не может не смотреть, и эм-поле такое напряженное, что трудно думать.

А потом он отходит — не к двери, к шкафам. Старскрим все еще боится шевельнуться. Подумать только, последние циклы он злился, что Слэг не хочет разговаривать! Прекрасно, теперь он этого хочет, но только на тему, о которой Старскриму неприятно даже вспоминать!

— Вставай, — в руках у Слэга грязная, ссохшаяся тряпка и полупустая канистра очистителя. — Ты, Старскрим, хочешь сидеть в луже?

Он пошатывается, и левая турбина оглушающе скрежещет по полу. Пальцы так дрожат, что и Слэгу ясно — сейчас весь очиститель будет где угодно, но не на тряпке. Мокрая, резко пахнущая ткань касается бедер, и огромный корпус Слэга почти прижимает к терминалу. Старскрим не хочет дергаться, не хочет провоцировать, но почему-то все равно пятится, поскальзываясь на собственной отработке, спотыкается и едва не падает спиной вперед. Он бы точно рухнул, если бы Слэг не схватил его за плечо.

Из горловины течет только сильнее, и Искра тревожно пульсирует, но что он может сделать? Он шагает туда, куда тянет Слэг, и снова теряет равновесие, когда тот подталкивает в спину. Перед оптикой, под согнутыми в локте руками — тусклый, исцарапанный экран терминала, стоящего вплотную к стене. Слэг по-прежнему слишком близко… но теперь Старскрим снова не видит его и не может предугадать его прикосновения, и ноги дрожат так, что недолго до постыдного сползания на пол.

— Я, Слэг, хочу тебя понимать, — теплые пальцы с нажимом проводят вдоль шва трансформации, превратившегося в широкий и неприятно чувствительный шрам-ожог, и сдвигаются в сторону, чертят линии по крылу, звонко ударяющемуся законцовкой о стену. — Ш-ш, — давление увеличивается, и мелькает мысль, что вот так поврежденное крыло может надломиться опять, потому что большая его часть сейчас на весу. — Не надо так бояться.

— Что именно ты хочешь понимать? — спрашивает Старскрим глухо и почти равнодушно.

— Ты, Старскрим, думаешь о Мегатроне. Я, Слэг, хочу понять, чего тебе не хватает.

Он распрямляется так резко, что больно бьется крылом о Слэга, стряхивая его руку. Распрямляется — и замирает. Ладони дрожат на гладких кромках экрана, шум вентиляции почти оглушает.

— На место, — командует Слэг; его эм-поле спокойно, и это бесит Старскрима еще сильнее. — Ну?

Фраг, ну почему каждый, каждый гребаный раз, когда он искренне верит, что наконец смирился, что все в нем сломалось, что ничто уже не способно задеть… почему всегда находится какая-то такая мелочь, из-за которой перестают пугать даже боль и смерть? На считанные клики, но все равно!

Больше всего во вселенной ему не хватает оружия. Оружия достаточно мощного, чтобы уничтожить тварь за его спиной. Выстрелить в этот фейсплейт, расплавляя, стирая ненавистную ухмылку, выжигая голубые линзы. Расплющить этот корпус до состояния обломков, истекающих энергоном и искрящих оборванными проводами — обломков, корчащихся от боли!

Ленивая, уверенная интонация еще продолжает фантомным эхом звучать в аудиодатчиках, пока Старскрим неловко наклоняется, почти укладываясь честплейтом на нагретый его теплом экран. И — сползает по этому проклятому экрану, пачкая его трансфлюидом, прищемляя собственные интерфейс-кабели, вслепую шарит по стене, пытаясь ухватиться за верхний край терминала. Видеопоток искажается такими помехами, что Старскрим не может разглядеть даже собственные ладони прямо перед оптикой.

Подчинение совершенно не гарантирует отсутствия боли. Всего лишь позволяет надеяться, что этой боли будет меньше, чем могло бы. Крылья ноют после разряда, и от нового прикосновения к шраму хочется заорать.

«Я тебя ненавижу», думает Старскрим максимально отчетливо. Он не посмеет произнести это вслух, он почти уверен, что эмпатия так не работает… но продолжает мысленно повторять это снова и снова.

— Ты, Старскрим, мечтаешь о Мегатроне, — возвращается Слэг к волнующей его теме; о, он может забыть, что потратил очиститель на отброшенную сейчас тряпку, что крыло после ремонта все равно хрупче, чем здоровое… но только не очередной способ сделать Старскриму больно. — Что ты представляешь, когда думаешь о нем?

Это просто невыносимо. Даже если бы Старскрим действительно что-то представлял… он не собирается рассказывать интимные фантазии Слэгу! Слэгу, который сначала выспрашивает подробности о Мегатроне, а потом бесится от ревности! Благодаря этой проклятой ревности Старскрим выяснил о своем корпусе такие вещи, которые предпочел бы не знать еще много миллионов квартексов — например, что его вполне можно приподнять, держа за провода в интерфейс-панели, и они не порвутся. Он не готов узнавать что-то еще в этом роде.

— Тебе ведь нужен повод сделать мне больно, да? Просто так — уже не получается?!

— Ты, Старскрим, хочешь больно? — Слэг смеется, и его пальцы, чертившие линии по поверхности крыла, впиваются в тонкие щели около кромки.

Старскрим отдает команду на выпуск элерона — если Слэг будет пытаться подцепить его и выдернуть, там гарантированно все заклинит. Пока еще терпимо, пока еще все в порядке… Разряд, прицельно бьющий по управляемым плоскостям, скручивает серво судорогой. Крыло неконтролируемо дергается, по ногам течет горячее топливо. Ухватиться не за что, еще немного — и элерон останется в пальцах Слэга, потому что Старскрим сползет на пол.

— Тебе нравится проигрывать, — говорит Слэг, гладит по спине, гудящей от напряжения. Пока он сжимает элерон, Старскрим даже шевельнуться не рискует. — А вот так ты злишься, когда тебе не нравится правда.

Он безо всякой эмпатии слышит, насколько Слэгу нравится озвучивать очевидные вещи. Как ему нравится угадывать… понимать. Старскрим сотни раз видел, как на мгновение расфокусируется голубая оптика, а потом Слэг искренне, спарковски улыбается…

— Я ничего не представляю, — Старскрим еще раздумывает, что и как сказать, но почти не запинается: — Да, конечно, иногда я вспоминаю о нем… но я боюсь говорить с тобой об этом! Я никогда об этом ни с кем не говорил, я просто не умею… И я… я не переживу, если ты попытаешься это повторить. Я серьезно. Ты просто меня сломаешь, я не выдержу…

— Я, Слэг, знаю, что мы не можем энергообмен, — обиженно перебивает Слэг. — Ты, Старскрим, думаешь, я тупой?.. Ты, Старскрим, говоришь про другое! — догадывается он через несколько нанокликов. — Рассказывай!

— Лучше бы ты был тупым, — шипит Старскрим.

Только когда он слышит фырканье сзади, он понимает, как сильно надеялся спровоцировать Слэга на… на что угодно. Лишь бы отвлечь от опасной темы — и отвлечься самому.

— С Мегатроном ты, Старскрим, тоже так капризничал? — Слэгу очень быстро наскучивает молчание. — Что он, Мегатрон, тогда делал?

В памяти хаотично смешиваются обрывки воспоминаний за миллионы квартексов, и Старскрим тщетно пытается сформулировать хоть что-нибудь, без разницы, полуправду или правдоподобную ложь. Тепло и эм-излучение от невидимого корпуса, напоминающие о Мегатроне, чужие пальцы, теребящие элерон и скользящие по спине — все это только мешает сосредоточиться. Еще сильнее мешает страх, страх молчать и страх говорить. Старскрим догадывается, что победит первый вариант, но пока может только цепляться за гладкие кромки наклонного экрана под честплейтом, пытаясь утихомирить тревожно пульсирующую Искру и разлетающиеся мысли.

— Гримлок сегодня с Родимусом на спутнике, они вернутся через два цикла. Я, Слэг, никуда не спешу, — он снова проводит по шраму, на этот раз — ощутимо надавливая. — Мне, Слэгу, интересно.



@темы: трансформеры, мега-тру-динозаврик

URL
Комментарии
2018-06-27 в 19:37 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
Aksalin
Я каждый раз читаю про Слэга и чувствую какое-то неловкое возбуждение, потому что все, что он делает со Старскримом, вообще-то, ужасно, жестоко и неправильно, но все равно ужасно заводит и хочется еще.
Очень нравится Старскрим, вся эта изломанность, хрупкость и шрамы. Он ведь не может уже летать? Или может?

2018-06-28 в 17:02 

Aksalin
Jenny. Ien, да-да, про неловкое возбуждение - очень точно сказано. и хорошо мне знакомо: вот вроде пиздец же, но меня так плющит по этой истории :lip: сопереживать Слэгу - еще более неловко, потому что я осознаю, насколько он мудак, тут даже на "он вырос в культуре насилия и нормальных отношений не видел" не списать почти ничего. но все равно сочувствую и ему тоже

на момент этой зарисовки Старскрим, скорее всего, может трансформироваться и парить на антигравах, а летать по-настоящему ему просто негде. но очень скоро - буквально через месяц-два - Слэг сорвется, доведет Старскрима до болевого шока, притащит в подвал остальных диноботов... и совсем потеряет контроль над ситуацией, так что Старскрима отремонтируют аэроботы (автоботские самолеты), он будет жить со Слэгом в общих диноботских ангарах и даже летать с аэроботами два-три раза в декацикл, пытаясь помочь их командиру справиться со страхом высоты
тут по тегу рядом лежит большой текст про них всех, и вот там, несмотря на изобилие флэшбэков, основной сюжет происходит через несколько лет совместной жизни Слэга и Старскрима. и, за исключением вот этого подвального периода, Слэг уже серьезных травм не причинял

URL
2018-09-01 в 15:53 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
Aksalin
да-да, про неловкое возбуждение - очень точно сказано. и хорошо мне знакомо: вот вроде пиздец же, но меня так плющит по этой истории
Вот просто да! Очень хорошо тебя понимаю!

на момент этой зарисовки Старскрим, скорее всего, может трансформироваться и парить на антигравах, а летать по-настоящему ему просто негде. но очень скоро - буквально через месяц-два - Слэг сорвется, доведет Старскрима до болевого шока, притащит в подвал остальных диноботов...
Ох, божемой, все эти рассказы совершенно не должны меня так заводить, но вот на тебе!

тут по тегу рядом лежит большой текст про них всех, и вот там, несмотря на изобилие флэшбэков, основной сюжет происходит через несколько лет совместной жизни Слэга и Старскрима. и, за исключением вот этого подвального периода, Слэг уже серьезных травм не причинял
Это "Замкнутый Круг", который? Я сложила его в цитатник, но пока не прочитала - объем плохо коррелирует со свободным временем пока((((

2018-09-05 в 16:19 

Aksalin
Jenny. Ien, Ох, божемой, все эти рассказы совершенно не должны меня так заводить, но вот на тебе!
я очень много парился насчет того, что меня вставляют какие-то дикие вещи и аццкое насилие над личностью... но в фантазиях оно как раз контролируемо и безопасно, ведь я-то знаю, что ничего необратимого не случится))

Это "Замкнутый Круг", который? Я сложила его в цитатник, но пока не прочитала - объем плохо коррелирует со свободным временем пока((((
Замкнутый круг 3.1, оно самое. когда-нибудь я объясню своему внутреннему графоману, что краткость - это тоже хорошо :shy: но не знаю, когда)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Me Grimlok a king

главная